Стих до боли знакомые лица

Поздравления на Текст приглашения на вечер встречи выпускников не в стихах

Крымский район – с колоритом станицы, «Сопка Героев», «Святая Рука» — Чаще во сне вы ко мне приходите, До боли знакомые с детства места!. До боли знакомые лица, По жизни мои друзья. Я счастлив. Мне это не снится. Они дороги для меня. Я с ними всегда вспоминаю. Заблужусь в закоулках памяти – Там не мудрено заблудиться! И уносят следы апатии. Мне до боли знакомые лица. И улыбка в сердце.

Вот как было с нашим братом, Что попал домой с войны: Заходи в родную хату, Пробираясь вдоль стены. Знай вперед, что толку мало От родимого угла, Что война и тут ступала, Впереди тебя прошла, Что тебе своей побывкой Не порадовать жену: Забежал, поспал урывком, Догоняй опять войну Вот хозяин сел, разулся, Руку правую - на стол, Будто с мельницы вернулся, С поля к ужину пришел.

Будто так, а все иначе Жена хлопочет, В горький, грустный праздник свой, Как ни мало этой ночи, А и та - не ей. Расторопными руками Жарит, варит поскорей, Полотенца с петухами Достает, как для гостей.

Напоила, накормила, Уложила на покой, Да с такой заботой милой, С доброй ласкою такой, Словно мы иной порою Завернули в этот дом, Словно были мы герои, И не малые притом. Сам хозяин, старший воин, Что сидел среди гостей, Вряд ли был когда доволен Так хозяйкою.

Вряд ли всей она ухваткой Хоть когда-нибудь была, Как при этой встрече краткой, Так родна и так мила. И болел он, парень честный, Понимал, отец семьи, На кого в плену безвестном Покидал жену с детьми Кончив сборы, разговоры, Улеглись бойцы в дому. Но не скоро Подошла она к. Тихо звякала посудой, Что-то шила при огне. А хозяин ждет оттуда, Из угла. Все товарищи уснули, А меня не гнет ко сну. Дай-ка лучше в карауле На крылечке прикорну. Взял шинель, да, по присловью, Смастерил себе постель, Что под низ, и в изголовье, И наверх, - и все - шинель.

Эх, суконная, казенная, Военная шинель, - У костра в лесу прожженная, Отменная шинель. Знаменитая, пробитая В бою огнем врага Да своей рукой зашитая, - Кому не дорога! Упадешь ли, как подкошенный, Пораненный наш брат, На шинели той поношенной Снесут тебя в санбат. А убьют - так тело мертвое Твое с другими в ряд Той шинелькою потертою Укроют - спи, солдат! Спи, солдат, при жизни краткой Ни в дороге, ни в дому Не пришлось поспать порядком Ни с женой, ни одному На крыльцо хозяин вышел, Той мне ночи не забыть.

Вот не спится человеку, Словно дома - на войне. Зашагал на дровосеку, Рубит хворост при луне. Знать, жену жалеет, любит, Да не знает, чем помочь. На рассвете Покидает дом боец. А под свет проснулись дети, Поглядят - пришел отец, Поглядят - бойцы чужие, Ружья разные, ремни. И ребята, как большие, Словно поняли. И подумать было тут: Может, нынче в эту хату Немцы с ружьями войдут И доныне плач тот детский В ранний час лихого дня С той немецкой, с той зарецкой Стороны зовет. Я б мечтал не ради славы Перед утром боевым, Я б желал на берег правый, Бой пройдя, вступить живым.

И скажу я без утайки, Приведись мне там идти, Я хотел бы к той хозяйке Постучаться по пути. Попросить воды напиться - Не затем, чтоб сесть за стол, А затем, чтоб поклониться Доброй женщине простой. Про хозяина ли спросит, - "Полагаю - жив, здоров". Взять топор, шинельку сбросить, Нарубить хозяйке дров. Потому - хозяин-барин Ничего нам не сказал? Может, нынче землю парит, За которую стоял Впрочем, что там думать, братцы.

Надо немца бить спешить. Вот и все, что Теркин вкратце Вам имеет доложить. Крутой раствор особого цемента Рассчитан был на тысячи веков.

Пришло так быстро время пересчета, И так нагляден нынешний урок: Чрезмерная о вечности забота - Она, по справедливости, не впрок. Но как сцепились намертво каменья, Разъять их силой - выдать семь потов. Чрезмерная забота о забвенье Немалых тоже требует трудов.

Стихи. Литература. Поэзия. Александр Твардовский.

Все, что на свете сделано руками, Рукам под силу обратить на слом. Но дело в том, Что сам собою камень - Он не бывает ни добром, ни злом. Мы в буднях перед ними виноваты, - Не замолить по праздникам вины. И славословья музыкою громкой Не заглушить их памяти святой. И в наших будут жить они потомках, Что, может, нас оставят за чертой. Лежало как-то неумело По-детски маленькое тело.

Шинель ко льду мороз прижал, Далеко шапка отлетела. Казалось, мальчик не лежал, А все еще бегом бежал Да лед за полу придержал Среди большой войны жестокой, С чего - ума не приложу, Мне жалко той судьбы далекой, Как будто мертвый, одинокий, Как будто это я лежу, Примерзший, маленький, убитый На той войне незнаменитой, Забытый, маленький, лежу. Ты вернулась за вещами, Ты спешила уходить. И решила на прощанье Только печку затопить. Занялась огнем береста, И защелкали дрова.

И сказала ты мне просто Настоящие слова. Знаем мы теперь с тобою, Как любовь свою беречь. Чуть увидим что такое - Так сейчас же топим печь. День-деньской, как тут стоим, В садике горелом Занимается своим По хозяйству делом. Починяет домик свой, Бывший без пригляда. Мол, война себе войной, А плодиться надо! Теркин ранен На могилы, рвы, канавы, На клубки колючки ржавой, На поля, холмы - дырявой, Изувеченной земли, На болотный лес корявый, На кусты - снега легли.

И густой поземкой белой Ветер поле заволок. Вьюга в трубах обгорелых Загудела у дорог. И в снегах непроходимых Эти мирные края В эту памятную зиму Орудийным пахли дымом, Не людским дымком жилья. И в лесах, на мерзлой груде По землянкам без огней, Возле танков и орудий И простуженных коней На войне встречали люди Долгий счет ночей и дней. И лихой, нещадной стужи Не бранили, как ни зла: Лишь бы немцу было хуже, О себе ли речь там шла!

И желал наш добрый парень: Пусть померзнет немец-барин, Немец-барин не привык, Русский стерпит - он мужик. Шумным хлопом рукавичным, Топотней по целине Спозаранку день обычный Начинался на войне. Чуть вился дымок несмелый, Оживал костер с трудом, В закоптелый бак гремела Из ведра вода со льдом.

Утомленные ночлегом, Шли бойцы из всех берлог Греться бегом, мыться снегом, Снегом жестким, как песок. А потом - гуськом по стежке, Соблюдая свой черед, Котелки забрав и ложки, К кухням шел за взводом взвод. Суп досыта, чай до пота, - Жизнь как жизнь.

И опять война - работа: Снег чернеет от огня. Тула, слышишь ты меня? Мол, у нас да не пойдет, - Дунул в трубку для порядку, Командиру подает. Командиру все в привычку, - Голос в горсточку, как спичку Трубку книзу, лег бочком, Чтоб поземкой не задуло. Не расскажешь, не опишешь, Что за жизнь, когда в бою За чужим огнем расслышишь Артиллерию. Воздух круто завивая, С недалекой огневой Ахнет, ахнет полковая, Запоет над головой. А с позиций отдаленных, Сразу будто бы не в лад, Ухнет вдруг дивизионной Доброй матушки снаряд.

И пойдет, пойдет на славу, Как из горна, жаром дуть, С воем, с визгом шепелявым Расчищать пехоте путь, Бить, ломать и жечь в окружку. Дом - так дом. Врешь, не высидишь - отдашь! А еще остался кто там, Запорошенный песком? Погоди, встает пехота, Дай достать тебя штыком. Вслед за ротою стрелковой Теркин дальше тянет провод. Взвод - за валом огневым, Теркин с ходу - вслед за взводом, Топит провод, точно в воду, Жив-здоров и невредим.

Вдруг из кустиков корявых, Взрытых, вспаханных кругом, - Чох! Теркин тотчас в снег - ничком. Вдался вглубь, лежит - не дышит, Сам не знает: Всей спиной, всей кожей слышит, Как снаряд в снегу шипит Хвост овечий - сердце бьется. Расстается с телом дух.

СТИХ ДО СЛЕЗ))) ЧИТАЕТ ДЕВОЧКА ПРО СВОЕГО ПАПУ...

Приподнялся - глянул косо. Он почти у самых ног - Гладкий, круглый, тупоносый, И над ним - сырой дымок. Сколько б душ рванул на выброс Вот такой дурак слепой Неизвестного калибра - С поросенка на убой. Оглянулся воровато, Подивился - смех и грех: Все кругом лежат ребята, Закопавшись носом в снег. Теркин встал, такой ли ухарь, Отряхнулся, принял вид: Сам стоит с воронкой рядом И у хлопцев на виду, Обратясь к тому снаряду, Справил малую нужду Видит Теркин погребушку - Не оттуда ль пушка бьет?

С ходу двинул в дверь гранатой. Спрыгнул вниз, пропал в дыму. Что там дальше - поглядим. Гул разрывов, словно в бочке, Отдается в глубине. Бьют неплохо, спору нету. Добрым словом помяни Хоть за то, что погреб этот Прочно сделали. Прочно сделали, надежно - Тут не то что воевать, Тут, ребята, чай пить можно, Стенгазету выпускать. Осмотрелся, точно в хате: Печка теплая в углу, Вдоль стены идут полати, Банки, склянки на полу.

Непривычный, непохожий Дух обжитого жилья: Табаку, одежи, кожи И солдатского белья. Ну что же, В обороне нынче - я На прицеле вход и выход, Две гранаты под рукой.

И идут - один, другой Рассказать бы вам, ребята, Хоть не верь глазам своим, Как немецкого солдата В двух шагах видал живым. Подходил он в чем-то белом, Наклонившись от огня, И как будто дело делал: Шел ко мне - убить. В этот ровик, точно с печки, Стал спускаться на заду Теркин, друг, не дай осечки. Пропадешь, - имей в виду. За секунду до разрыва, Знать, хотел подать пример: Прямо в ровик спрыгнул живо В полушубке офицер.

Знакомые лица глядят с фотографий...

И поднялся незадетый, Цельный. Офицер - из пистолета, Теркин - в мягкое - штыком. Сам присел, присел тихонько. И рукой коснулся пола: Кровь, - чужая иль своя? Тут как даст вблизи тяжелый, Аж подвинулась земля!

Вслед за ним другой ударил, И темнее стало. Оглушенный тяжким гулом, Теркин никнет головой. Тула, Тула, что ж ты, Тула, Тут же свой боец живой. Он сидит за стенкой дзота, Кровь течет, рукав набряк. Тула, Тула, неохота Помирать ему вот. На полу в холодной яме Неохота нипочем Гибнуть с мокрыми ногами, Со своим больным плечом. Жалко жизни той, приманки, Малость хочется пожить, Хоть погреться на лежанке, Хоть портянки просушить Что ж ты, Тула?

С востока Танки шли. Низкогрудый, плоскодонный, Отягченный сам собой, С пушкой, в душу наведенной, Страшен танк, идущий в бой. А за грохотом и громом, За броней стальной сидят, По местам сидят, как дома, Трое-четверо знакомых Наших стриженых ребят.

И пускай в бою впервые, Но ребята - свет пройди. Ловят в щели смотровые Кромку поля впереди. Видят - вздыбился разбитый, Развороченный накат. Ну, а вдруг как там сидят!

Может быть, притих до срока У орудия расчет? Развернись машина боком - Бронебойным припечет. Или немец с автоматом, Лезть наружу не дурак, Там следит за нашим братом, Выжидает. Двое вслед за командиром Вниз - с гранатой - вдоль стены. Не обман, не вражьи шутки, Голос вправдашний, родной: Вот уж сутки Точка данная за мной В темноте, в углу каморки, На полу боец в крови.

  • Современные стихи, которые вынимают из тебя душу
  • Всю боль в стихи...
  • Посмотрю пожелтевшие снимки

Но смолкнул Теркин, Как там хочешь, так зови. Он лежит с лицом землистым, Не моргнет, хоть глаз коли. В самый срок его танкисты Подобрали, повезли. Шла машина в снежной дымке, Ехал Теркин без дорог. И держал его в обнимку Хлопец - башенный стрелок. Укрывал своей одежей, Грел дыханьем. Не беда, Что в глаза его, быть может, Не увидит никогда Свет пройди, - нигде не сыщешь, Не случалось видеть мне Дружбы той святей и чище, Что бывает на войне.

От автора На войне, в пыли походной, В летний зной и в холода, Лучше нет простой, природной Из колодца, из пруда, Из трубы водопроводной, Из копытного следа, Из реки, какой угодно, Из ручья, из-подо льда, - Лучше нет воды холодной, Лишь вода была б - вода. На войне, в быту суровом, В трудной жизни боевой, На снегу, под хвойным кровом, На стоянке полевой, - Лучше нет простой, здоровой, Доброй пищи фронтовой. Важно только, чтобы повар Был бы повар - парень свой; Чтобы числился недаром, Чтоб подчас не спал ночей, - Лишь была б она с наваром Да была бы с пылу, с жару - Подобрей, погорячей; Чтоб идти в любую драку, Силу чувствуя в плечах, Бодрость чувствуя.

Однако Дело тут не только в щах. Жить без пищи можно сутки, Можно больше, но порой На войне одной минутки Не прожить без прибаутки, Шутки самой немудрой. А всего иного пуще Не прожить наверняка - Без чего? Без правды сущей, Правды, прямо в душу бьющей, Да была б она погуще, Как бы ни была горька. Словом, книга про бойца Без начала, без конца. Почему так - без начала?

Потому, что сроку мало Начинать ее сначала. Почему же без конца? С первых дней годины горькой, В тяжкий час земли родной Не шутя, Василий Теркин, Подружились мы с тобой, Я забыть того не вправе, Чем твоей обязан славе, Чем и где помог ты. Делу время, час забаве, Дорог Теркин на войне. Как же вдруг тебя покину? Старой дружбы верен счет. Словом, книгу с середины И начнем. Со слов старушки Не давали покоя они петуху, Ловят по двору, бегают, слышу, И загнали куда-то его под стреху. И стреляли в беднягу сквозь крышу.

Но, как видно, и он не дурак был, петух, Помирать-то живому не сладко. Под стрехой, где сидел, затаил себе дух И подслушивал - что тут - украдкой. И как только учуял, что наша взяла, Встрепенулся, под стать человеку, И на крышу вскочил, как ударит в крыла: Не загадывая вдаль, Так скажу: Я согласен на медаль.

И то не к спеху. Вот закончили б войну, Вот бы в отпуск я приехал На родную сторону. Буду ль жив еще? Тут воюй, а не гадай. Но скажу насчет медали: Мне ее тогда подай. Обеспечь, раз я достоин. И понять вы все должны: Дело самое простое - Человек пришел с войны. Вот пришел я с полустанка В свой родимый сельсовет. Я пришел, а тут гулянка. Я в другой колхоз и в третий - Вся округа на виду. Где-нибудь я в сельсовете На гулянку попаду. И, явившись на вечерку, Хоть не гордый человек, Я б не стал курить махорку, А достал бы я "Казбек".

И сидел бы я, ребята, Там как раз, друзья мои, Где мальцом под лавку прятал Ноги босые. И дымил бы папиросой, Угощал бы всех. И на всякие вопросы Отвечал бы я не. И девчонки на вечерке Позабыли б всех ребят, Только слушали б девчонки, Как ремни на мне скрипят. И шутил бы я со всеми, И была б меж них одна И медаль на это время Мне, друзья, вот так нужна!

Ждет девчонка, хоть не мучай, Слова, взгляда твоего Вот сидишь ты на вечерке, И девчонка - самый цвет. Не загадывая вдаль, Я ж сказал, что я не гордый, Я согласен на медаль. Загадал ты, друг, немало, Загадал далеко вдаль. Были листья, стали почки, Почки стали вновь листвой. А не носит писем почта В край родной смоленский твой. Где девчонки, где вечерки? Знаешь сам, Василий Теркин, Что туда дороги. Нет дороги, нету права Побывать в родном селе. Страшный бой идет, кровавый, Смертный бой не ради славы, Ради жизни на земле.

Но будь ты большим иль малым, А только - вперед За бегущим днем, Как за огневым валом. За ним, за ним - Не тебе одному Бедой грозит передышка - За валом огня. И плотней к. Сробел и отстал - крышка! Такая служба твоя, поэт, И весь ты в ней без остатка. И тяжко было сердцу удрученному Средь буйной видеть зелени иной Торчащие по-зимнему, по-черному Деревья, что не ожили весной. Под их корой, как у бревна отхлупшею, Виднелся мертвенный коричневый нагар. И повсеместно избранные, лучшие Постиг деревья гибельный удар Деревья умерщвленные С нежданной силой ожили опять, Живые ветки выдали, зеленые А ты все плачешь, мать.

Берег левый, берег правый, Снег шершавый, кромка льда Кому память, кому слава, Кому темная вода, - Ни приметы, ни следа. Ночью, первым из колонны, Обломав у края лед, Погрузился на понтоны Первый взвод. Погрузился, оттолкнулся И пошел. Приготовился, пригнулся Третий следом за вторым.

Как плоты, пошли понтоны, Громыхнул один, другой Басовым, железным тоном, Точно крыша под ногой. И плывут бойцы куда-то, Притаив штыки в тени. И совсем свои ребята Сразу - будто не они, Сразу будто не похожи На своих, на тех ребят: Как-то все дружней и строже, Как-то все тебе дороже И родней, чем час.

Стихи Петра Звягинцева

Поглядеть - и впрямь - ребята! Как, по правде, желторот, Холостой ли он, женатый, Этот стриженый народ. Но уже идут ребята, На войне живут бойцы, Как когда-нибудь в двадцатом Их товарищи - отцы. Тем путем идут суровым, Что и двести лет назад Проходил с ружьем кремневым Русский труженик-солдат.

Мимо их висков вихрастых, Возле их мальчишьих глаз Смерть в бою свистела часто И минет ли в этот раз? Налегли, гребут, потея, Управляются с шестом.

А вода ревет правее - Под подорванным мостом. Вот уже на середине Их относит и кружит А вода ревет в теснине, Жухлый лед в куски крошит, Меж погнутых балок фермы Бьется в пене и в пыли А уж первый взвод, наверно, Достает шестом земли.

Позади шумит протока, И кругом - чужая ночь. И уже он так далеко, Что ни крикнуть, ни помочь. И чернеет там зубчатый, За холодною чертой, Неподступный, непочатый Лес над черною водой. Берег правый, как стена Этой ночи след кровавый В море вынесла волна. И столбом поставил воду Вдруг снаряд. Понтоны - в ряд. Густо было там народу - Наших стриженых ребят И увиделось впервые, Не забудется оно: Люди теплые, живые Шли на дно, на дно, на дно Под огнем неразбериха - Где свои, где кто, где связь?

Только вскоре стало тихо, - Переправа сорвалась. И покамест неизвестно, Кто там робкий, кто герой, Кто там парень расчудесный, А наверно, был.

Но вцепился в берег правый, Там остался первый взвод. И о нем молчат ребята В боевом родном кругу, Словно чем-то виноваты, Кто на левом берегу. Не видать конца ночлегу. За ночь грудою взялась Пополам со льдом и снегом Перемешанная грязь. И усталая с похода, Что б там ни было, - жива, Дремлет, скорчившись, пехота, Сунув руки в рукава.

Дремлет, скорчившись, пехота, И в лесу, в ночи глухой Сапогами пахнет, потом, Мерзлой хвоей и махрой. Чутко дышит берег этот Вместе с теми, что на том Под обрывом ждут рассвета, Греют землю животом,- Ждут рассвета, ждут подмоги, Духом падать не хотят.

Ночь проходит, нет дороги Ни вперед и ни назад А быть может, там с полночи Порошит снежок им в очи, И уже давно Он не тает в их глазницах И пыльцой лежит на лицах - Мертвым все равно. Стужи, холода не слышат, Смерть за смертью не страшна, Хоть еще паек им пишет Первой роты старшина. Старшина паек им пишет, А по почте полевой Не быстрей идут, не тише Письма старые домой, Что еще ребята сами На привале при огне Где-нибудь в лесу писали Друг у друга на спине Свое сказали И уже навек правы.

И тверда, как камень, груда, Где застыли их следы Может - так, а может - чудо? Хоть бы знак какой оттуда, И беда б за полбеды. Долги ночи, жестки зори В ноябре - к зиме седой. Два бойца сидят в дозоре Над холодною водой. То ли снится, то ли мнится, Показалось что невесть, То ли иней на ресницах, То ли вправду что-то есть?

Видят - маленькая точка Показалась вдалеке: То ли чурка, то ли бочка Проплывает по реке? И сказал один боец: Оба здорово продрогли, Как бы ни было, - впервой. Подошел сержант с биноклем. Не к нам ли в тыл? А может, это Теркин? Гладкий, голый, как из бани, Встал, шатаясь тяжело. Ни зубами, ни губами Не работает - свело. Подхватили, обвязали, Дали валенки с ноги. Пригрозили, приказали - Можешь, нет ли, а беги.

Под горой, в штабной избушке, Парня тотчас на кровать Положили для просушки, Стали спиртом растирать. Вдруг он молвит, как во сне: Дали стопку - начал жить, Приподнялся на кровати: Взвод на правом берегу Жив-здоров назло врагу! Лейтенант всего лишь просит Огоньку туда подбросить.

А уж следом за огнем Встанем, ноги разомнем.

До боли знакомые лица...

Что там есть, перекалечим, Переправу обеспечим Доложил по форме, словно Тотчас плыть ему. И с улыбкою неробкой Говорит тогда боец: Посмотрел полковник строго, Покосился на бойца. Пушки бьют в кромешной мгле. Бой идет святой и правый. Смертный бой не ради славы, Ради жизни на земле. За время, за век огромный, Что выпал и мне с тобой, За все, что люблю и помню, За радость мою и боль.

За горечь мою и муку, Что не миновал в пути. За добрую науку, С которой вперед идти. За то, что бессменно, верно Тебе служить хочу, И труд мне любой безмерный Еще как раз по плечу. И дерзкий порыв по нраву, И сил не занимать, И свято на подвиг право Во имя твое, во славу И счастье, Отчизна-мать! Не один вошел - со взводом, Не по улице прямой - Под огнем, по огородам Добирается домой Кто подумал бы когда-то, Что достанется бойцу С заряженною гранатой К своему ползти крыльцу?

А мечтал он, может статься, Подойти путем другим, У окошка постучаться Жданным гостем, дорогим. На крылечке том с усмешкой Притаиться, замереть.

Твоя улыбка, поцелуи на устах Но не оставит этот сон во мне надежды. Лишь дрогнут слезы скорби на глазах А утром белой птицей станет слово, Моя душа вдруг полетит к. Ирикла Ты не сможешь его крикнуть имя И не сможешь открыть ты. В пустоте той лишь волны рисуют Силуэты родного лица. Стало холодно и так одиноко, А кругом только черная мгла.

Может дно принесет тебе счастье Что земля принести не смогла? Уже ветер затих на рассвете И гроза перестала греметь. Солнца луч осветил твое тело, Но душа предпочла умереть. Ты покой обрела, ты уже далеко, Но его все равно не забудешь. Это ты умерла, ну а сердце стучит Сердце живо, а ты жить не будешь. Сердце живо, и сердце стучит Твое сердце его все же любит.

Оно любит, хотя и от боли кричит, Но никто любовь не погубит. Чем терпеть свою боль — ты выбрала смерть, Хотя смерти любовь не убить.

Любовь твоя больше, чем вся эта пропасть Это ты умерла, а любовь будет жить. Когда он поймет, что сделал ошибку Наврятли тебя он найдет. Тебя спрячут волны, тебя скроет бездна, А он к этой пропасти тоже придет. От жизни спрячешься в земле Нигде не спрячешься от боли.